25

Сыны войны — не герои, а жертвы,

Дочери плачут, листая повестки.

Президент в пиджаке — как актёр на сцене,

Но пульс улиц — не в ратушах и не в Вене.

Не в столицах, где пишут приказы,

А в домах без крыши, в глазах уязвимых.

Война — это цифры в отчётах на завтрак,

Но у мальчика сердце не выдержит танка.

Это двадцать пять, и всё как всегда —

Война у порога, но нам не беда?

Мы листаем экраны, пока кто-то тонет,

И душа как заложник у мирной иконы.

Весь мир в огне, под рубашкой — броня,

Но мы пишем стихи, не теряя себя.

В Гаити шторм, в Газе — дым и бетон,

В Судане — тишина, как у пуль есть закон.

Танки плывут сквозь века и причалы,

Как будто уроки истории — шрамы.

И всё это видит девочка с планшетом,

Где мультики сменяет хроника света.

А отец не вернулся — он стал "погибшим",

Но в отчётах он — "минус один, не критично".

Это двадцать пять, и всё как всегда —

Война у порога, но нам не беда?

Мы листаем экраны, пока кто-то тонет,

И душа как заложник у мирной иконы.

Весь мир в огне, под рубашкой — броня,

Но мы пишем стихи, не теряя себя.

Где-то мальчик мечтает стать врачом,

Но вместо книг — автомат под плечом.

Кто-то рисует дома без дыма,

А кто-то проснулся в лагере в Идлибе.

Сыны войны — не герои, а люди.

Их бы обнять, но мира не будет,

Пока тот, кто даёт приказ из окна,

Не увидит, как плачет живая страна.