Двор под подъездом, тусклый свет,
Магнитофон скучает нет кассет.
Белые розы — на весь район,
Любовь простая, без айфона.
Спортивный костюм — Монтана стиль,
Свитер Boy’s — как будто крылья.
Levi’s тёртые до дыр,
Мы верили — в то что покорим целый мир.
А девяностые — шум и свет,
Перемотка ручкой, денег нет.
Турбо жвачка, дым «Родопи»,
Юпи в стакане до зари.
Столичная — горькая, как жизнь,
Жигулёвское — и держись.
Это время не вернуть назад,
Но оно живёт в наших сердцах.
Кар-Мэн качает старый зал,
Ди-джей кассету зажевал.
Диско-шар — крутим вновь,
В штанах заиграла любовь.
Анкл Бенс на кухне — праздник,
Мир был бедный, но не грязный.
Мы мечтали громче всех,
Даже если ждал нас смех.
А девяностые — шум и свет,
Перемотка ручкой, денег нет.
Турбо жвачка, дым «Родопи»,
Юпи в стакане до зари.
Столичная — горькая, как жизнь,
Жигулёвское — и держись.
Это время не вернуть назад,
Но оно живёт в наших сердцах.
Без айфонов, без сетей,
Но друг был ближе, чем дисплей.
Любили честно, дрались всерьёз,
Под песни, что брали до слёз.
И пусть давно другой рассвет,
Но в старой кассете — ответ.
Нажму «Play» — и снова мы,
Девяностые… навсегда внутри.