В деревне Ёройдо, где ветер соленый и резкий,
Жила среди скал, чьи края безнадежно остры,
Девчонка с глазами, похожими на занавески
Дождливого утра и пепел холодной костры.
Отец пахнет рыбой и дряхлой, слабеющей кожей,
А мать — угасающим светом в полночном окне.
Там Чио узнала, что мир на капкан так похожий,
Когда её детство сожгли на торговой цене.
Киото встретил её теснотой коридоров,
Где каждый порог — как невидимый глазу барьер.
Под гнетом интриг и завистливых, злых наговоров
Она постигала изящество строгих манер.
Хацумомо — кобра в шелках драгоценного кроя,
Плела свои сети, чтоб юность в золу превратить.
Но Саюри знала: вода не дает нам покоя,
Она может камень точить и препятствия бить.
Был день, когда солнце казалось холодным и тусклым,
И слезы текли по щекам, словно горький ручей.
Но встретился Тот, кто в заученном мире и узком,
Подал ей надежду в сиянии добрых очей.
Один медный грош, вкус корицы и льда на ладони,
И запах сандала, что в сердце остался навек.
С тех пор она знала: в любом самом сером затоне
Ждет берег, где примет её дорогой человек.
Мамеха вела её за руку к высшему рангу:
«Будь сталью, Саюри, обернутой в тонкий атлас».
Учись танцевать по тончайшему, хрупкому флангу,
Чтоб каждый мужчина не сводил восторженных глаз.
Белила ложились на лица, как снег на вершины,
Скрывая мольбу, одиночество, страх и тоску.
Гейша — это сон, воплощенный в движеньях машины,
Рисунок, что время рисует на мокром песку.
Война разбросала кимоно, как старые листья,
И чайные домики скрыла тяжелая пыль.
Пришлось променять на тяжелые будни и кисти
Свою филигранную, хрупкую, нежную быль.
Но реки всегда возвращаются к синему морю,
И через десятилетия, шрамы и мглу,
Она рассказала финал своему же прибою,
Оставив любовь, словно чайную розу в углу.
В глазах её — та же вода, что не знает границы,
Мемуары души, что застыли на белом листе.
Мы все — лишь картинки на веере, просто страницы,
Сгорающих быстро в своей неземной красоте...
[Violin Solo]
KernelNeo-Soul703
