Куплет 1 Ритуал начался в полуночный час, Воздух плотный от страха и веры. Ольга, в белом, держала аналой, Её взгляд – сталь, её воля – барьеры. Слова латыни, строгие и древние, Лете‌ли к небу, как дым от огня. Но вдруг из тени, змеиным изгибом, Явилась Ульяна, не пряча себя. Её глаза-омуты, не вульгарна, а смертельно опасна, Дух Ольги – бастион, что клялся стоять, Но Ульяна пришла, чтоб его сломать. Битва душ, что лишь начиналась сейчас. Припев Она читала молитвы, жгла ладан и мирру, Но Ульяна лишь смеялась, кружась в этом пиру. Шептала Ульяна: "Твой жар не изгнать, он тебя поглотит!" Крест обжигал, но не мог защитить! Изгнанье разбилось, как хрупкий хрусталь, Где плоть победила, познав forbidden печаль. Куплет 2 Приблизилась тенью, как нежный туман, Её голос – не крик, а сладкий обман. "Зачем ты так рьяно, святая дева?" – Её дыханье горело на тонкой шее. В дрожащих коленях затихла борьба, Когда Ульяна коснулась бедра. Молитвы в горле застряли комком, Мир Ольги рушился, по капле, тайком. Не демона гнала – себя прогнала, Когда в этих омутах дна не нашла. Попала в сети, где нет пути к свету, Где каждый запрет обещал победу. Припев Она читала молитвы, жгла ладан и мирру, Но Ульяна лишь смеялась, кружась в этом пиру. Шептала Ульяна: "Твой жар не изгнать, он тебя поглотит!" Крест обжигал, но не мог защитить! Изгнанье разбилось, как хрупкий хрусталь, Где плоть победила, познав forbidden печаль. Бридж Крест выпал, как бремя, из слабых рук, Святой фимиам обернулся в недуг. Разбился сосуд, и святая вода Забыла о клятве, что ей дана. Ульяна склонилась, как хищный цветок, Её поцелуй – смертоносный поток. Душа Ольги, привыкшая к посту и лжи, Захлебнулась в forbidden жаркой ржи. И вместо битвы – был только стон, Не падение было – а взлёт над собой, В объятьях, где ад обернулся судьбой. Где каждый запрет был на миг стёрт. Припев Она читала молитвы, жгла ладан и мирру, Но Ульяна лишь смеялась, кружась в этом пиру. Шептала Ульяна: "Твой жар не изгнать, он тебя поглотит!" Крест обжигал, но не мог защитить! Изгнанье разбилось, как хрупкий хрусталь, Где плоть победила, познав forbidden печаль. Аутро Свечи догорели, ладан стал золой, Ульяна ушла, но осталась в ней. Не изгнана, нет, она в плоть вошла, Как призрачный вирус, что жизнь обрела. Запах Ульяны – ваниль и беда, Теперь Ольга – не Ольга, а часть её тьмы, Потеряна в сладкой агонии зимы. Две тени сплелись в один вечный рассвет...

Untitled