Волапюк им смешон, Интерлингва им чужда

Мир обезумел в шуме базаров и ломаных светодиодов,

люди блуждают в неоне, забыв про истоки и честь,

и каждый день всё глубже вязнут в своём же беспамятстве.

Сердца их глухи, как ржавые колокола на ветру,

знание для них — лишь обуза, тянущая вниз,

и потому они режут свои крылья, чтоб не взлетать.

Волапюк им смешОн, хоть в нём звучит старая доблесть,

Интерлингва им чужда, хоть в ней мерцает ясность мостов,

ведь проще презреть гармонию, чем учиться говорить достойно.

Они пляшут в пепле прогресса, взывая к мгновенным желаньям,

каждый доволен бессмысленным шумом вокруг,

и тени растут над планетой, питаясь их ленью.

Но ночь сгущается — вязкая, тёмная, без возврата,

в небе дрожит непрошеный холодный свет,

предвестник огня, что не знает ни жалости, ни меры.

Может, лишь атомный гром разорвет это вялое сонное оцепененье,

заставит увидеть, что мудрость не бремя, а кровь цивилизации,

и что благородство языков — последнее, что стоит спасти.

Может, лишь атомный гром разорвет это вялое сонное оцепененье,

заставит увидеть, что мудрость не бремя, а кровь цивилизации,

и что благородство языков — последнее, что стоит спасти!!